Снова за парту: как вернуть ребёнка в школу после индивидуального обучения

Прошло два года. Маша, Серёжа и Вера всё ещё учатся дома. Тёме врачи наконец разрешили вернуться в класс. Все четыре семьи думают о том, как это сделать.

Вернуться можно, если идти постепенно. Мы в «НейроШколе» помогаем семьям пройти этот путь шаг за шагом.

Семей, которые забирают ребёнка из школы, с каждым годом больше. По данным РБК, за последний год детей на семейном обучении стало больше почти на 17%, это ещё 14 тысяч учеников.

Причины ухода из школы исследователи изучают давно. В НИУ ВШЭ опросили родителей, которые учат детей на семейном обучении, среди них были семьи из Новосибирска. Больше половины, 52%, назвали главной причиной недостатки школьной системы.

В опросе онлайн-школы Skyeng родители чаще всего называли три причины, по которым перевели бы ребёнка на семейное обучение: индивидуальный подход, если ребёнок отстаёт от программы или обгоняет её (38%), буллинг (37%) и конфликты с учителями (32%).

Исследователь ВШЭ Катерина Поливанова обратила внимание, что семьи чаще всего уходят на семейное обучение, чтобы избежать школы, без собственной образовательной цели. Сначала родители решают, от чего уйти, и только потом думают, куда.

Родители, которые уходят из школы, часто описывают одно и то же. Учителей катастрофически не хватает. Официальных вакансий немного: в сентябре 2026 года на портале «Работа в России» их было около 19,5 тысячи. Реальный дефицит намного больше, потому что часы ушедших педагогов раздают тем, кто остался. Профсоюз «Учитель» оценивает его минимум в 250 тысяч человек, сервис Superjob в 500 тысяч. Минтруд считает, что к 2030 году системе образования понадобится больше 480 тысяч новых работников.

По данным профсоюза «Учитель», в 2025/26 учебном году средняя нагрузка учителя превысила полторы ставки, это около 27 уроков в неделю. Сверху добавляются проверка тетрадей, отчёты и классное руководство. В таком режиме человек быстро выгорает, и разбираться, почему отстаёт конкретный ребёнок, учителю уже некогда.

Уроки срываются и по другим причинам. Учитель уезжает с учениками на олимпиаду, по несколько недель класс пишет ВПР и контрольные, детей снимают с занятий ради «обязательных» мероприятий и акций. Новую тему ребёнок всё чаще разбирает дома по учебнику, вечером с мамой, и в школе ему остаются проверочные работы. Так было и у Веры: Марина вечерами доучивала с ней то, что не успели на уроках.

Наши семьи хорошо укладываются в эти цифры. Маше нужен был свой темп. Серёжу нужно было защитить от насмешек. Марина хотела дать дочери больше, чем давала школа. История Тёмы другая: он ушёл из класса не по выбору семьи. Обучение на дому школа организует по заключению врачей, когда ребёнку нужно долгое лечение.

Маше дома спокойнее, и всё же трудности остались. Мама работает до вечера, с Машей занимаются бабушка и репетитор, к концу недели устают все. Почему девочке трудно сосредоточиться, так никто и не выяснил.

Серёжа пришёл в себя, учится онлайн и всё чаще спрашивает про ребят. Читать вслух ему по-прежнему трудно, и возвращаться в старый класс он боится.

Марина выгорела. Днём она на работе, Вера одна дома смотрит онлайн-уроки и делает задания, вечером мама проверяет тетради и объясняет то, что не получилось, по выходным контрольные. Вера уже в седьмом классе, объяснить ей физику и геометрию Марина не может, и вечер за учебником всё чаще заканчивается ссорой. Мамой она себя почти не чувствует, скорее учителем, завучем и репетитором в одном лице. Впереди ОГЭ, и Марина понимает, что одна не справится.

Тёма поправился, и врачи разрешили ему вернуться в школу. Родители рады и боятся одновременно: полтора года он занимался с учителем один на один, по нескольку часов в неделю. После травмы Тёма по-прежнему устаёт быстрее ровесников, и полный школьный день с тридцатью одноклассниками кажется родителям слишком резким переходом.

Такие истории знакомы многим семьям. По данным ВШЭ, 38% родителей на семейном обучении считают себя учителями своих детей. Одна мама в интервью пермскому изданию «Текст» призналась, что хочет снова быть мамой для подростка и перестать быть строгой училкой, которая всё контролирует. Американский исследователь Майкл Романовски расспросил подростков, которые вернулись в школу после домашнего обучения. Многие из них хотели больше друзей, командного спорта и школьной жизни с её спорами и разными людьми.

У всех четырёх семей один страх: снова оказаться в той же системе, от которой ушли.

Представьте первый день Серёжи в новой школе. Звенит звонок, тридцать человек рассаживаются за парты, учитель за сорок минут успевает объяснить новую тему, спросить троих у доски и раздать домашнее задание. Два года Серёжа учился в своём темпе, и теперь за один урок на него обрушивается всё, от чего он отвык.

Людмила Баскакова называет три вещи, с которыми такие дети не справляются в обычной муниципальной школе: высокий темп, много детей в классе и шум. Учитель отвечает за весь класс и не может остановиться ради одного ученика. Тема, которую ребёнок не понял в понедельник, к пятнице превращается в пробел.

С шумом дело серьёзнее, чем думают многие родители. Британские исследователи Бриджет Шилд и Джули Докрелл измерили его в 140 классах шестнадцати лондонских школ и сравнили с результатами тестов: в классах, где фоновый гул был громче, дети писали тесты хуже. Сильнее всего болтовня мешала детям с особыми образовательными потребностями. Маша, которой и в тишине трудно удержать внимание, в таком классе теряет нить урока через несколько минут.

Подросткам, которые возвращались в школу после домашнего обучения, приходилось привыкать ещё и к самой школьной жизни. Романовски расспросил двадцать таких ребят. Им было непросто жить по звонку, запоминать правила, которые одноклассники знали с первого класса, подстраиваться под нескольких учителей и каждый вечер садиться за домашние задания. Один из них сравнил первый день в школе с поездкой в чужую страну, где он никого не знает и не говорит на местном языке.

Учитель обществознания из американского штата Мэриленд Кеннет Бернстейн говорит, что примерно половине бывших «домашних» учеников поначалу трудно. Трудности уходят, когда у ребёнка появляются друзья.

Поэтому после домашнего обучения ребёнку нужно место, где он привыкнет к классу без спешки и где друзей найти проще.

В «НейроШколе» ребёнок возвращается к учёбе в классе постепенно, в четыре шага.

Первый месяц в «НейроШколе» мы отводим на знакомство. Ребёнок ходит на занятия, привыкает к педагогам и маленькому классу. Специалисты в это время изучают, как он учится: как быстро понимает новое, сколько удерживает в памяти, через сколько минут устаёт.

К концу месяца мы знаем, что мешает именно этому ребёнку. У Маши это может быть внимание, которое ускользает через десять минут урока. У Серёжи трудности с чтением и страх ответить у доски и снова услышать смех за спиной, с ними работают логопед и психолог. У Тёмы нейропсихолог проверяет, как восстановились внимание и память после травмы, и нагрузку ему прибавляют постепенно. Нейропсихолог проверяет внимание, память, мышление и речь каждого ребёнка, и команда точно знает, с чем работать дальше.

После первого месяца мы подстраиваем учёбу так, чтобы ребёнок быстрее запоминал и не терял интерес. Педагоги подбирают темп, объём заданий и способ объяснения под то, что показал первый месяц.

Маше задания дают короткими порциями и чередуют их с движением. С Серёжей логопед занимается чтением на отдельных занятиях. Вера учится у учителей-предметников, и сложные темы по физике и геометрии ей объясняют на уроке, без вечерних споров дома.

Дети, которые долго учились дома или ушли из школы после неудач, часто живут с мыслью «у меня не получается». Когда задание по силам и понятно, эта мысль уходит, и вместе с ней возвращается интерес к учёбе.

Чтобы учиться в обычном классе, ребёнку нужны три группы навыков. Мы формируем их в определённой последовательности и на каждом этапе отслеживаем, как ребёнок их освоил.

К следующему шагу ребёнок переходит, когда уверенно справляется с предыдущим. Так новые требования не обрушиваются на него все сразу, как это бывает при резком переходе в обычную школу.

Для Серёжи последний шаг самый важный. В классе из шести человек ему проще снова поверить, что одноклассники бывают своими, и научиться отвечать у доски без страха.

Ребёнок готов к переходу, когда он:

• спокойно выдерживает урок;
• слушает учителя;
• справляется с программой своего класса;
• находит общий язык с ребятами.

Мы проверяем эти навыки на каждом этапе, и решение о переходе семья принимает вместе со специалистами школы.

Мы закрываем те слабые места обычной школы, которые когда-то заставили семью уйти: высокий темп, большой класс, шум. Когда ребёнок научился справляться с ними в маленьком классе, переход в общеобразовательную школу проходит спокойнее. Романовски советовал родителям ровно это: заранее дать ребёнку пожить школьной жизнью, с уроками, правилами и заданиями, чтобы новая школа не стала для него чужой страной.

Некоторые семьи остаются у нас дольше: «НейроШкола» учит детей с 0 по 9 класс.

Когда Серёжа впервые отвечает у доски в «НейроШколе», за спиной у него пять одноклассников. Прятаться за чужими спинами и хихикать здесь негде: все на виду, и учитель рядом. Он читает медленно, и класс спокойно ждёт.

В классе до шести учеников. Здесь тихо, и Маше не нужно тратить силы, чтобы выдерживать шум: все они уходят на урок. Учитель успевает ответить на каждый вопрос и помочь, если ребёнок застрял. На уроках работа за партой чередуется с играми и упражнениями на внимание и память.

В течение учебного дня рядом с детьми работают логопед, дефектолог, психолог и нейропсихолог. К ним не нужно ездить через весь город после уроков. Для Тёмы маленький класс становится мостиком между уроками один на один и большой школой: он привыкает к звонкам, переменам и одноклассникам без перегрузки.

Вера больше не сидит дома одна. Домашние задания она делает с педагогами в школе, физику и геометрию ей объясняют учителя-предметники. Вечером Марина снова мама, без проверки тетрадей и споров из-за параграфов.

Ученики «НейроШколы» остаются на семейной форме, учатся по ФГОС и проходят аттестацию в аккредитованной школе. У них есть класс, учителя, звонки и перемены, то есть школьная жизнь без возвращения в систему, от которой семья когда-то ушла.

Таблица умножения у Маши никак не складывается. Семь на восемь она путает с семью на шесть, и от столбика цифр в учебнике у неё рябит в глазах.

Этой осенью у Маши появится помощник. «НейроШкола» выиграла грант на оборудование и получает интерактивную доску и проектор. На доске пример из таблицы превращается в картинку: семь рядов по восемь яблок, которые можно двигать, собирать и раскладывать заново. Через день тот же пример возвращается в новом виде, задачей про автобусы или кубики. Мы меняем, как часто ребёнок встречает материал, и так ускоряем обучение и помогаем ему дольше удерживать внимание.

Такая доска выручает всех детей, которым трудно сосредоточиться, тяжело запоминать или у которых есть особенности восприятия информации.

Американский психолог Ричард Майер сформулировал принцип мультимедийного обучения: люди лучше учатся по словам вместе с картинками, чем по одним словам. В его экспериментах иллюстрации помогали ученикам сосредоточиться и уложить новую информацию в понятную схему.

Частота повторения тоже работает на память. Николас Сепеда с коллегами в 2006 году объединили результаты 317 экспериментов о запоминании. Материал, который человек повторяет с перерывами, запоминается лучше, чем тот же объём, выученный за один подход.